Минские соглашения? Жена пленного бойца АТО рассказала про 13 месяцев ада

Минские соглашения? Жена пленного бойца АТО рассказала про 13 месяцев ада
Минские соглашения? Жена пленного бойца АТО рассказала про 13 месяцев ада

Больше года находится в плену террористов "ДНР" украинский военнослужащий Алексей Кириченко, который стал заложником террористов еще в сентябре 2014 года.

Все это время его ждет в родном Харькове супруга Лилия, сообщает "НВ".

"Немедленно освободить всех заложников и незаконно удерживаемых лиц", – гласил пункт 5 протокола по результатам консультаций трехсторонней контактной группы в Минске 5 сентября 2014 года. Для Кириченко, попавшего в плен незадолго до подписания этого протокола, "немедленное" освобождение не наступило до сих пор.

"Мне всегда отвечали, что подают Алексея в списках, и что как только будет обмен, он будет находиться среди этих людей. Что они предпринимают все, чтобы его освободить. Это ответ, который я слышу все 13 месяцев. Он всегда неизменен и постоянен. Даже когда было неизвестно его местонахождение, он не вычеркивался из списков на обмен", — рассказала жена Алексея.

По ее словам, до войны муж был предпринимателем и занимался обслуживанием кофейных аппаратов. В августе 2014-го Алексей ушел добровольцем на фронт. Служил разведчиком при штабе АТО. Воевал на Саур-Могиле. После поражения выходил из окружения в Волновахе, но попал в плен на блокпосту неподалеку от Старобешева.

О том, что муж в плену, Лилия узнала от российского фотографа Марии Турченковой. Она рассказала, что Алексей жив и просил передать, чтобы Лиля о нем не волновалась.

"Сразу же, как только мне сказали, где он находится, я отзвонилась на горячую линию СБУ, связалась с группой Рубана (Владимир Рубан, руководитель центра освобождения пленных общественной организации "Офицерский корпус" – Ред.) и буквально через 2-3 дня в Facebook был опубликован самый первый список пленных. С того момента Алексей все время в списках находящихся в плену. Увы, до сих пор, — говорит Лилия.

"В самом-самом начале, в 2014-м году была не очень понятная для меня ситуация, когда поступили звонки… представители официальной власти считают, что он должен находиться уже здесь… Я позвонила на "горячую линию" в администрацию президента и задала вопрос, в каком он статусе и что известно им. Меня очень обрадовали, что он освобожден. Если бы не мое четкое знание его местонахождения и очень легкий способ связи – городской телефон, который можно было набрать, и спросить у представителей "ДНР", скажите пожалуйста, такой-то такой-то в данный момент находится у вас? Они подтверждали – "у нас" и передавали ему трубку. Потом мне пояснили, что это человеческий фактор, что кто-то где-то напутал, списки по какой-то причине не обновлены. Это был очень неприятный момент", — вспомнила она.

Но тяжелее всего, вспоминает Лилия, было в ноябре-декабре. Почти два месяца прошли в неизвестности. Алексей пропал, и она никак не могла узнать ни где он, ни что с ним. Женщина пыталась через волонтеров выйти на связь с мужем, но все было тщетно.

"Все успокаивали, что это еще ничего не значит. Мало ли, может, он в каких-то местах не очень известных, у каких-то командиров. Разные были версии. Тогда появились публикации о вывозе в Россию и продаже в рабство в Чечню. Жутко тяжеленные были дни", — сказала Лилия.

Наконец ей удалось установить местонахождения Алексея: "Сейчас он содержится в бывшем здании Донецкого СБУ, так называемая "избушка". Сейчас я спокойна хотя бы из-за того, что знаю, где он. В "избушке" четко дана команда: физически бить – запрет, морально давить – запрет", — говорит Лилия.

Сейчас Алексею разрешают звонки родным. Раз в неделю по 5 минут. По сравнению с тем, что было, – часто. Лиля признается, что держится во многом благодаря этим звонкам:

"Лешкина поддержка очень сильная. Он всегда спрашивает "Как ты? Нужны ли тебе деньги? Как ты справляешься? Я молюсь каждый раз, чтобы тебя окружали люди, которые смогут о тебе позаботиться и тебя поддержать", — рассказала Лилия.

По ее словам, мужа привлекают к хозяйственным работам: от разборов завалов донецкого аэропорта до отстраивания Донецка и уборки улиц.

"Он как-то жаловался "Я тебе все время пишу письма, а у меня их забирают". Но был период спокойный, и те письма, которые он сохранил, он передал в апреле. Это было столько боли. Нереальное количество боли", — говорит Лилия.

"В письмах были такие моменты, которые оказывались за кадром. Ну, например. "У меня сегодня замечательный праздник, Новый год. Увы, я праздную его не с тобой. Мне удалось построить модуль и из обрывков фантиков подвязать на веревочках бумажечки над батареей. Сейчас здорово. Сейчас я нахожусь в том месте, где есть теплая батарея. Эти фантики от воздуха летают, и они мне напоминают бабочек. И я вспоминаю тех бабочек". Он пытался поддержать меня в этой ситуации. А я же не только вижу бабочек. Я к тому моменту уже знала, мне удавалось что-то узнать от звонящих, с кем они пересекались как-то. Конечно же, они меня успокаивали, что у него есть телогрейка и спит он не на голом полу, что все хорошо", — вспоминает Лилия.

Все ребята, которые были в группе Алексея, и попали в плен, уже освобождены. За исключением него.

"Я не могу понять отягчающие обстоятельства именно в отношении Леши, что в нем такого, ценного, чтобы так затягивать этот процесс?" — недоумевает жена Алексея.

"Когда мне говорят "Все будет хорошо", я отвечаю, что это функция по умолчанию встроенная. Самое важное – контролировать ситуацию, если что-то происходящее попытается сменить эти галочки, вовремя поставить их обратно. Однозначно… Однозначно, все будет хорошо. Однозначно Алексей вернется домой. Вопрос только, сколько придется приложить для этого времени и усилий. Будем жить, будем смотреть", — сказала Лилия.

Обозреватель

Похожие материалы (по тегу)